уже бежал обратно с докладом. На лице его светилась успокаивающая улыбка. Он был рад, что может сообщить его преосвященству новости, развеивающие дым неприятных мыслей.
– Это всего-навсего галиот.
– Что такое «галиот»? – спросил кардинал, являвшийся предельно сухопутным человеком в обычной жизни.
– Такая же галера, как моя, только значительно меньше. У нас арбалетчиков на борту больше, чем людей на ней.
– Вы говорите так, словно он собирается нас атаковать.
Капитан замахал загорелыми волосатыми руками:
– Что вы, что вы! Он идет параллельным курсом и не думает к нам приближаться.
– Не думает? А если задумает?
– У нас есть чем его встретить. Фитили дымятся, а чтобы натянуть арбалет, достаточно нескольких мгновений.
Офицеры «Золотой» галеры, слушая успокаивающие речи капитана, тихо хмыкали, они воспринимали происходящее на ахтерпике как веселый спектакль.
– Кроме того, «Бирюзовая»! – бодро закончил свою речь Пицци и поклонился так, как, по его представлениям, должен был поклониться воспитанный кавалер. Его преосвященство решил, что капитана скрутила короткая судорога.
– При чем здесь «Бирюзовая»?
– Я уверен, что она бросится нам на подмогу. На ее борту тоже есть пушки, арбалеты и гвардейцы.
Кардинал покосился на стоящий слева от его кресла столик с остатками завтрака. Аппетит у него не проснулся, но он счел нужным сказать:
– Спасибо, капитан, вы совершенно меня успокоили.
На лице Пицци появилась восторженная улыбка. Он хотел добавить что-то соответствующее его состоянию, но, не будучи прирожденным оратором, с трудом подбирал слова. С трудом и, главное, долго. Настолько долго, что к нему успел приблизиться лысый боцман и что-то прошептать на ухо. Выражение капитанского лица померкло. Заскучавший было кардинал встревожился:
– Что там у вас?
– Боцман говорит, что «Бирюзовая» отстает.
– Что значит «отстает»? – Его преосвященство нервно покрутился в кресле.
Капитан, ничего не отвечая, бросился на корму. Кардиналу не терпелось самому увидеть, что там происходит, но он не мог как мальчишка бегать взад-вперед по палубе, и ему оставалось одно – нервничать, сидя на месте.
Через несколько минут вернулся смущенный Пицци.
– Так что там? Клянусь ранами святого Себастьяна, вы выведете меня из себя!
– Не думаю, ваше преосвященство, что вам следует расстраиваться. «Бирюзовая» на самом деле отстает, но это ничего не значит.
Кардинал побледнел, хотя казалось, что бледнее уже некуда. Таким образом выражался его священный гнев. Капитан понял, до какой степени им недовольны, и поспешил вычерпать словами возникшее недоразумение:
– Если вы изволите помнить, ваше преосвященство, вечером мы намеревались пристать к берегу в порту Пьомбино. Туда же, вне всякого сомнения, прибудет и «Бирюзовая», так мы договаривались. Мы ведь с самого начала старались не плавать ночью во избежание тех неприятностей, что могут подстерегать нас под покровом темноты.
– Хватит!
Капитан поклонился и стащил с шеи красную тряпку, которая служила одним из признаков