не повторять ошибок прежних полководцев на этот счет.
С речкой пришлось расстаться лишь тогда, когда она в прямом смысле слова перегородила путь. Она как бы говорила: если хочешь быть в моем обществе, ступай не на юг, как ты наметил, а со мною на восток.
– Будем переправляться,– велел император и, чтобы показать, как это делается, первым отправил своего могучего жеребца в воды потока.
Речка была хотя и быстрой, но неглубокой. Вода едва доставала до стремени. Конь медленно, но уверенно перебирал копытами по каменистому дну.
Справа и слева от императора шумно въезжали в воду и другие рыцари, со смехом прыгали пехотинцы и брели вперед, поднимая над головою копья.
И тут конь Фридриха оступился – копыто соскользнуло с большого плоского камня. Жеребец и император вместе, как огромная укрепленная башня, рухнули вправо. Вода торопливо и жадно накрыла их. Те, кто находился рядом, на мгновение растерялись – они были поражены видом происходящего. Потом сразу с десяток человек бросились в воду. Вода сбивала их с ног, волокла за собой. Кто-то добрался до императора, схватил за руку, попытался поднять, но нога застряла в стремени. Конь тоже бился под водой, он воевал за свою жизнь, но на стороне реки, не давая спасающим как следует подхватить императора.
Когда Фридриха Гогенштауфена вынесли на берег, выяснилось, что он уже испустил дух.




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая
ГАЛЕРА И ГАЛИОТ

Утром двадцать второго мая 1504 года из порта Генуи вышли две галеры, принадлежащие флоту его святейшества Папы Юлия, «Золотая» и «Бирюзовая». На борту первой из них находился кардинал Антонио Колона – один из ближайших приближенных римского понтифика. Это было не случайно, ибо в трюмах кораблей, направлявшихся в город Чивитавеккья, находился весьма и весьма ценный груз. По той же причине на палубах теснилась многочисленная вооруженная охрана, возле заряженных пушек стояли канониры с тлеющими фитилями, впередсмотрящие неотрывно озирали окружающую водную равнину.
Впрочем, большинство тех, кому выпало участвовать в этом путешествии, относились ко всем этим предосторожностям едва ли не иронически. В самом деле, разве можно представить себе человека, который решился бы напасть на столь мощные и хорошо вооруженные суда, да еще находящиеся под охраной папского авторитета.
Среди морских разбойников того времени было предостаточно людей дерзких, но ничего не было слышно о безумцах.
Первые два дня плавания прошли спокойно, и галеры благополучно останавливались на ночь в портах Специи и Ливорно. И кто мог ожидать, что третий день закончится столь трагически.
Его преосвященство восседал в массивном деревянном кресле, установленном в том месте палубы, что называется ахтерпиком, неподалеку от входа в капитанскую каюту. Кстати, на время плавания и сама каюта сделалась корабельным жилищем высокопоставленного римлянина. Судоводителю «Золотой» галеры приходилось ютиться под так называемой сенью. Ее натягивали над кормовой частью судна в жаркое время дня или во время непогоды. Капитан,