напоследок.
Ни слова.
Пришлось ехать в Вуэлло.
Пришлось жениться.
Поцелуй. Сияющие глаза жены. Бурные восторги родни.
Какая досада!

В тот самый момент, когда праздничная процессия вышла на площадь перед церковью и новобрачных начали посыпать лепестками белой гранадской розы, отец Хавьер вышел в мрачный двор своего унылого, старинного, построенного еще в доарабские времена дома. Дома, скорее напоминающего маленькую крепость, чем жилище одинокого, нищего служителя церкви.
На широких, неровно уложенных, истертых тысячами подошв плитах стояло широким полукругом десятка три монахов в поднятых капюшонах. По их облачению было невозможно определить, к какому ордену они принадлежат. Подпоясанные простым вервием, в растоптанных сандалиях на босу ногу.
Только у отца Хавьера капюшон был опущен, только он смотрел то прямо, и то опускал взгляд долу. Он довольно долго рассматривал собравшихся и, кажется, остался доволен их выправкой. Некоторое неудовольствие вызывала у него погода. Туча слишком медленно затягивала небо и медлила с тем, чтобы окончательно поглотить солнце.
Наконец это произошло.
Погода пришла в соответствие с замыслом отца Хавьера. Даже порыв холодного ветра пролетел над двором-колодцем.
– Вы все знаете, зачем я собрал вас.
Стоящие хором кивнули.
– Каждому из вас предстоит выполнить определенное задание. Какое из них окажется опасным, никто сейчас сказать не может. Погибнуть может каждый. И если такое случится, то гибель эта будет во славу Господа.
Наверху в небесах возникло грозовое ворчание. Нельзя было определить, соглашаются силы небесные с тем, что было сказано, или, наоборот, возражают.
– Вы теперь не просто слуги Божьи, вы теперь воины его. В том сражении, которое сейчас начинается, от вас скорее можно будет ждать победы, чем от воинов короля.
Порывы ветра трепали капюшоны стоящих, но, несмотря на все эти усилия, лица монахов рассмотреть не удалось бы даже тому, кто сумел бы прокрасться во двор и встать за спиной отца Хавьера. Ветру оказалось не под силу открыть тайну этого собрания.
– Знаю, многим из вас полученные задания кажутся странными или даже бессмысленными, но помните, чем они страннее, чем они удивительнее, тем с большим рвением их надлежит выполнять.
На головы монахов упали первые капли дождя. Это задело их даже меньше приставаний ветра.
– И помните, вы свободны в выборе средств, которые будут потребны для достижения цели. Понадобится убить – убивайте, понадобится солгать – лгите. Понадобится отказаться от креста – отказывайтесь. Я заранее отпускаю вам все грехи. Все, кроме тех, что вы совершите себе в угоду, а не во славу порученного дела.
По силе выразительности словам отца Хавьера могла соответствовать только молния, и она возникла, сверкнула, ослепила, исчезла.
– Теперь о предательстве.
Раскат грома. Другой. Третий.
– Помимо обычных слов, произносимых в подобном случае, я должен заметить вам, что самим характером этого дела вы лишены возможности предать. Что бы вы ни рассказали обо мне, о моих приказаниях,