случае не ввязываться ни в какие действия до тех пор, пока ценный груз не будет доставлен в Чивитавеккья. Он очень нервничал из-за того, что его галера оказалась столь тихоходной, и ужасно завидовал этому негодяю Пицци, потому что кардинал, выбрав его корабль, как бы поставил капитана «Золотой» над капитаном «Бирюзовой». И вот теперь, оказывается, есть повод для того, чтобы зависть его сделалась еще более жгучей. Этот Пицци умудрился пленить какое-то враждебное судно. И сделал это на глазах у такого человека, как кардинал Колона.
Если бы офицеры «Бирюзовой» не переговаривались весело и шумно, глядя на приближающуюся парочку, связанную буксиром, они могли бы услышать, как у их капитана скрипят зубы.
– Может быть, отсалютуем им? – предложил кто-то из офицеров.
– Ни в коем случае! Погасите фитили! Не думаю, что мы должны так уж сильно радоваться по случаю успехов капитана Пицци.
– Но позвольте хотя бы развернуть флаги, кардиналу это понравится.
– Никаких флагов! Мы не знаем, что именно там произошло и есть ли настоящий повод радоваться. Отправьте всех людей в подпалубные помещения.
– Зачем!?
– Пусть ложатся спать! Пусть ловят крыс! Пусть делают что хотят, но только пусть не торчат у борта. Не на что тут глазеть. Вы меня поняли?!
Помощники наконец сообразили, что тут дело нешуточное, и приступили к выполнению странных приказаний разъяренного начальника.
Так что когда немного неуверенная в себе «Золотая» подошла к своей подруге, та была совершенно не готова к встрече. Последовал короткий штурм, напоминавший тот, что случился часом ранее. Штурм, которому во всеоружии противостоял один только завистливый капитан. Судьба его была ужасна: он, перед тем как умереть, сделался посмешищем. Капитан бегал по настилу между двумя рядами сидений для галерников и отмахивался тонкой шпагой от хохочущих пиратов, которые в количестве трех десятков человек толпились на носовой и кормовой площадках. Наконец кто-то, наверное из жалости или для того, чтобы не мешал, выстрелил ему из арбалета в спину. Капитан сделал по инерции несколько шагов и завалился влево, на руки гребцов, а те переправили его в море.
«Бирюзовую» обыскали намного быстрее, чем «Золотую», и только потому, что знали, где искать и что. Когда все четыре ящика были доставлены на корабль Харуджа, он подозвал к себе Фикрета:
– Возьми шесть человек и пусти обе эти галеры на дно. Ты понял меня?
Фикрет понял, но было видно, что понимать отказывается.
– Почему ты молчишь?
– Но там наши братья, там…
– Ты хочешь сказать, что больше не веришь мне?
– Нет, что ты!
– Ты хочешь сказать, что я способен на поступки, которые могут служить не только к славе Аллаха, но и в ущерб ему?!
– Нет, я не это хотел сказать!
– Когда-нибудь я обманывал тебя, Фикрет?
– Нет, господин.
– Может, я обманул тебя, когда выкупил из испанского плена?
– Нет!
– Может, я обманывал тебя, когда поил своей кровью на том плоту, чтобы ты не умер от жажды?
Фикрет склонил голову, как человек, которого наказывают.
– Может быть, я