В нем по-прежнему не видно было ничего опасного. Весла лупят о воду, по палубе бегают лысые люди, о чем-то друг с другом перекрикиваясь.
– Венецианцы,– убежденно сказал один из помощников капитана Пицци.
– Дурак! – ответил тот.– У венецианцев всегда черные паруса.
– Генуэзцы,– высказался другой помощник.– Может, их послали вслед за их преосвященством что-нибудь сообщить?
– Корабли Генуи ходят под зелеными парусами с золотой каймой,– сам опроверг этот домысел кардинал, но это не улучшило его настроения.– Капитан!
– Да, ваше преосвященство!
– Будите ваших арбалетчиков.
– Так вы все-таки думаете…
– Будите! И пусть они рассредоточатся по этому борту. Гвардейцам надеть кирасы и выстроиться на настиле.
– Не слишком ли много чести для таких гостей? – задался кто-то из теснившихся за спиною кардинала риторическим вопросом.
Из-за того, что гребцы «Золотой» галеры почти бросили грести, таинственный галиот буквально накатывал на нее, расстояние сокращалось с каждой секундой. В картине этой неожиданной атаки было нечто такое, что наконец смутило безмятежное спокойствие, царившее в душах итальянцев. Они загудели, засуетились, выбирая, чем бы заняться в этой ситуации. И тут…
Многочисленные бритоголовые люди, плотно стоявшие вдоль левого борта морского гостя, вдруг завопили все разом. Смысл крика был неясен, но это не имело никакого значения. Все, что нужно было понять, объясняли их действия. Из-за спин крикунов явились во множестве белые чалмы и были водружены на бритые головы, в воздухе сверкнули кривые турецкие клинки. И самое главное – зазвенели тетивы многочисленных луков.
Первыми жертвами неожиданного обстрела стали пушкари. Одному стрела пробила горло, второму переносицу, третьему глаз. Все они закончили одинаково – тяжело перевалившись через борт, рухнули в медленно ползущую зеленоватую воду и с шумом затушили в ней драгоценные фитили.
Галиот между тем продолжал приближаться. Гребцы «Золотой» вообще бросили грести, ибо некому было в этот суматошный момент отдать им команду.
Вторая волна стрел досталась арбалетчикам. В их плотном строю было проделано много прорех, и главное, был убит на месте их командир. Это в одно мгновение превратило главную ударную силу папской галеры в толпу разрозненных и испуганных стрелков.
Галиот находился буквально в нескольких десятках футов от атакуемой галеры: со свистом прилетели с его палубы несколько трехпалых крючьев и намертво впились в палубу и фальшборт «Золотой». За каждую веревку схватилось по десятку сарацинских головорезов, и они с ревом потащили ее на себя.
Только в этот момент до капитана Пицци дошло, что происходит с его кораблем, и он прошептал:
– Пираты.
За свою проницательность он был тут же наказан стрелою в живот. Моряк длинно застонал и медленно упал на колени, взывая о помощи. Стоявший рядом кардинал и не подумал ему помогать, ибо понял – пришло время помогать самому себе. Он отскочил от борта и, пригибаясь, побежал к корме. Несмотря на непродолжительность, путешествие его изобиловало