X. У тебя открылась торговая жилка?
К. М. Не знаю, как насчет жилки, а вот жила одна у меня точно открылась.
О. X. Говори проще, мне некогда раздумывать над твоими словечками.
К. М. Я был в том возрасте, когда юноша замечает, что между мужчинами и женщинами есть разница.
О. X. Ты стал волочиться за девицами?
К М. Причем с огромным успехом, что, как известно, приносит огромные неприятности.
О. X. Многие юноши в Виго начали тебя ненавидеть за успех у женщин.
К. М. Дева Мария, не думал, что священники ныне так разбираются в делах любовных.
О. X. Твой отец не одобрял твоего поведения?
К. М. На мое поведение ему было плевать. До определенного момента.
О. X. Какого именно?
К. М. Прискорбно в этом признаваться, но моя мачеха…
О. X. Говори, говори, я не смущен.
К. М. Моя мачеха решила, что тоже может воспользоваться тем, чем пользуется полгорода.
О. X. Ты откликнулся на ее зов?
К. М. Нет.
О. X. Ты испытывал сыновние чувства к ней?
К. М. Я их не испытывал даже к отцу, хотя и имел на это основания.
О. X. Что же тебя остановило?
К. М. Я не хотел трудиться дома, имея столько работы на стороне.
О. X. Что же было дальше?
К. М. То, что всегда бывает в таких ситуациях. Мачеха донесла отцу, что я к ней приставал. У него хватило глупости ей поверить. Когда к нему приходили жаловаться отцы и женихи самых симпатичных и молоденьких девушек Виго, он не верил им, а тут…
О. X. Ты говоришь с такой горечью…
К. М. Еще бы! Заподозрить, чтобы я до такой степени потерял чувство прекрасного пола…
О. X. Ты был изгнан из дома?
К. М. Наверняка так бы и было, но, если быть точным, я бежал!
О. X. Почему?
К. М. Все потому же, святой отец. Я узнал, что меня собираются убить. Последней моей пассией была дочь самого алькальда. А это был человек без воображения.
О. X. Куда ты направил свои бесчестные стопы?
К. М. Помолившись и раскинув мозгами, л решил, что лучше всего мне подошло бы оказаться в большом портовом городе. А там будет видно.
О. X. Где же ты оказался? Кстати, Виго тоже портовый город!
К. М. Но небольшой. Направился я в Малагу. Там быстро оказался на корабле, одного грека.
О. X. Ты стал гребцом на галере?
К. М. Зачем же было ради этого покидать родной дом? Я понравился купцу, и он решил, видимо, что я могу быть ему полезен. Проверить это ему не удалось.
О. X. Что случилось?
К. М. Буквально на третий день плавания на нас напали сарацины.
О. X. И ты попал в рабство?
К. М. Да. Святая Мария, что это были за дни! Я с ужасом вспоминаю о них!
О. X. С ужасом или без него, но вспоминать придется, и во всех подробностях.
К. М. Спрашивайте.
О. X. Долго ли ты оставался гребцом?
К. М. Три дня.
О. X. Именно о них ты вспоминаешь с такими причитаниями, да?
К. М. Если бы их было семь, некому бы сейчас было о них вспоминать.
О. X. Кто тебе помог освободиться от этой тяжкой доли?
К. М. Клементио Мендоса.
О. X. Опять ты за свое! Откуда там мог взяться еще один Клементио?
К. М. Говоря о нем, я имел в виду себя. Я силой своего тогда еще юного разума