вдруг она упала на крыльцо, заголосила.
Мирон испуганно наклонился к ней, кончиками пальцев притронулся к
ставшему мягким плечу, стал уговаривать:
- Тише, Ксюша! Соседей поднимешь. Заметут меня с моим товаром - ору-
жие тут. Уже и покупатель нашелся, - торопливо, глотая слова, бормотал
Мирон. - Золотом платят. Десятками николаевскими! А мы ж молодые. Еще
все наладится. Жизнь, говорю, наладится. Жизнь - она такая: то тряской,
то лаской. Любить тебя буду, собакой твоей, рабом твоим... Не кричи так
услышат соседи!..
- Мне все равно теперь!.. Все равно мне!.. Что жизнь, что смерть-все
равно! - обреченно причитала она. И было в ее причитании столько горя,
столько безнадежной тоски, что Мирон вдруг твердо понял: не забудет она
Павла. Никогда не забудет...
Юра запоем читал "Графа Монте-Кристо", когда услышал на скрипучей
лестнице вкрадчивые шаги Сперанского. Викентий Павлович поднялся к нему
в комнату, устало присел на краешек дивана.
- Юра! Сходи к Бинскому, - попросил обессилено он. - Он даст тебе
масла.
- Я же только вчера принес, Викентий Павлович, - откладывая с сожале-
нием книгу, отозвался Юра.
Сперанский нахмурился.
- Лишний фунт масла в доме не помешает... Иди! - В его голосе прозву-
чали металлические нотки.
Юра оделся, взял корзинку и неторопливо вышел со двора.
- И пожалуйста, побыстрее! - бросил Юре вдогонку Викентий Павлович.
Но Юра не прибавил шагу, всем своим видом показывая, что ему уже на-
чинают надоедать эти поручения.
Бинский встретил Юру своим обычным дурацким возгласом:
- А, кадет пришел! Раздевайтесь! Будем пить чай!
Юра привычно снял курточку и покорно вышел на кухню. Он даже не успел
сделать глоток, как вернулся Бинский со свертком в руках.
- Держите масло, кадет! Викентию Павловичу желаю здравствовать. Ксе-
нии Аристарховне тоже нижайший поклон. - И проводил Юру на улицу.
Неподалеку от Федоровской церкви Юра увидел мальчишек, которые играли
в "чижа". Юра хорошо знал все тонкости этой игры и поэтому, присев в
сторонке на камешках, стал наблюдать за ходом мальчишечьего состязания.
Пожалел, что не может сам принять участие в игре, так как пришлось бы
надолго застрять здесь.
Затем он прошел мимо церкви и хотел было свернуть к трамвайной оста-
новке, но увидел знакомого, воспоминание о котором вызвало в его душе
странное беспокойство. По малолюдной улице быстро шагал весовщик Лома-
кинских складов Загладин.
Юра остановился, даже уже открыл рот, чтобы поздороваться с ним, да
так и застыл, пораженный: следом за Загладиным, на некотором удалении,
вразвалочку шел, глазея по сторонам, еще один Юрин знакомый... чекист
Семен Алексеевич. Да-да, Юра не мог ошибиться - он самый, Семен Алексее-
вич, в том же потертом бушлате, что и тогда в Очеретино! Только теперь
не висел у него через плечо маузер во внушительной деревянной кобуре и
из-под расстегнутого бушлата скромно выглядывала косоворотка,