среди врагов, с
которыми предстояло ему теперь жить и с которыми предстояло бороться.
Пели в лесу птицы. В неподвижном воздухе висел белый пух одуванчиков.
- Сколько вместе пережили, - задумчиво сказал полковник Львов Волину,
- а вы их даже на свадьбу не пригласили.
- На какую еще свадьбу? - недоуменно спросил Волин.
- С крестьянкой!
Все дружно, весело засмеялись. Полковник взмахнул вожжами, и кони
прибавили шагу.
Мирон Осадчий тем временем возвращался после погони в хутор. Ехал
напрямик, через лес. Колоколом гудела разбитая голова. Ветки хлестали по
лицу, однако он не обращал на это внимания. На дорогу не выезжал - мало
ли что взбредет в голову этим белогвардейским офицерам, будь они трижды
неладны. Ясно, что по лесу на тачанке далеко не уедут.
Ехал Мирон шагом, давая коню остыть. Время от времени он машинально
стирал шапкой мыльный пот, который хлопьями вскипал на крупе и боках ло-
шади. На душе у Мирона было тяжело, муторно. Батька Ангел убит. Кто ста-
нет на его место? Некому. И выходило так, что надо ему, Мирону, собирать
свои нехитрые пожитки и отправляться до дому, в Киев, на Куреневку. Там
переждать лихую годину, обмозговать, что к чему. А потом уже или к белым
примкнуть, если они в этой войне верх возьмут, а может, и к красным по-
даться, если будет им удача.
- Мирон!.. - слабо окликнул голос сзади, и Мирон испуганно натянул
повод коня, обернулся. Возле дерева лежал Павло. - Мирон! Подмогни!.. -
снова позвал Павло страдальческим голосом.
Мирон направил к Павло коня, остановился возле него, но не спешился.
- Куда тебя? - спросил он.
- В ноги... и в бок... Ты это... перевяжи меня. Слышишь, перевяжи, а
то кровью изойду. Видишь, как текет? - тянулся глазами к дружку раненый,
не в силах поверить, что на этот разобошла его удача.
Мирон внимательно и, цепко посмотрел на Павло, сокрушенно сказал:
- Да, не повезло тебе!.. А ну пошевели ногами!
Павло собрался с силами, приподнял голову, но тут же снова сник. Не-
которое время лежал молча, с закрытыми глазами.
- Видать, кости перебиты, - с сочувствием сказал Мирон.
- Ты меня на телегу... и до Оксаны... Она выходит, - с надеждой ска-
зал Павло.
- Кости перебиты... калекой будешь... - задумчиво обронил Мирон. - А
она молодая, красивая!
- Не перекипело в тебе? - облизал сухие губы Павло.
- Нет, - чистосердечно сознался Мирон. - Люблю.
- А она меня любит. Жена она мне... Перевяжи, Мирон!
- Пройдет время, забудет тебя... Все ведь забывается, Павло. И любовь
забывается. - И Мирон тронул повод. Конь осторожно переступил через Пав-
ло, медленно пошел к кустарнику.
- Слышь... выживу!.. - прохрипел Павло. - На руках доползу, но не ви-
дать тебе Оксаны!.. Слышишь, гнида!..
Мирон снова придержал коня, обернулся... Они выросли вместе на окраи-
не Киева, на Куреневке. Светловолосая сероглазая Ксанка, девчонка своен-
равная и драчливая, была единственной, кого куреневская