челюстью. - Да-да, документ от вашей
власти! - Он готовно достал документы, протянул их Кольцову и чуть высо-
комерно представился: - Корреспондент английской газеты "Таймс". А это,
- англичанин с гостеприимной улыбкой указал на своего товарища, - это
мой французский коллега... э-э... знаменитый корреспондент еженедельника
"Матэн". Наши читатели... как это... очень интересуют себя, что происхо-
дит в России.
Кольцов стал просматривать документы. Но они оказались в порядке -
всевозможные печати подтверждали это. Кольцов вернул документы вла-
дельцам.
- Чем вас мог заинтересовать этот мародер?
- Уличная сценка... жанровый снимок... всего лишь... - поспешно
объяснил англичанин, но глаза его смотрели обеспокоено.
Корреспондент еженедельника "Матэн" произнес несколько фраз по-фран-
цузски и уставился на Кольцова. Англичанин с готовностью перевел:
- Мой коллега говорит, что он, э-э, намерен дать материал о ваших...
как это... - тут англичанин досадливо щелкнул пальцами, - продо-
вольственных затруднениях. Он говорит, что это заставит капиталистов
раскошелить себя... и они пришлют вам много-много продуктов...
- До рождества как будто еще далеко, господа, зачем же сочинять свя-
точные рассказы?! - отрезал Кольцов и, резко повернувшись, пошел к трам-
вайной остановке. Не мог знать он тогда, что у этой мимолетной встречи
будет продолжение, необычное продолжение, едва не стоившее ему жизни...
Часов в десять утра Кольцов отыскал на площади Богдана Хмельницкого
дом, указанный в предписании Житомирского военного комиссариата. Прочи-
тал четко выведенную надпись, извещавшую о том, что здесь помещается
Всеукраинская Чрезвычайная комиссия, и, невольно одернув видавший виды
командирский френч, поправив ремни снаряжения, с подчеркнутой подтяну-
тостью вошел в подъезд.
В вестибюле его встретил юноша в студенческой куртке. Они прошли в
ногу, как в строю, через небольшой зал, где двое пожилых красноармейцев
деловито возились с пулеметом. Над ними, прямо на стене, размашистыми,
угловатыми буквами было написано: "Чекист, твое оружие - бдительность".
Так же в ногу поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Сопровождаю-
щий открыл перед Кольцовым дверь, обитую черным, вязкого отлива коленко-
ром.
Из-за стола поднялся и пошел навстречу Кольцову худощавый, с ввалив-
шимися щеками человек. Его глубоко запавшие глаза, окаймленные синевой,
улыбчиво смотрели на Кольцова.
"Какие знакомые глаза! - мгновенно промелькнула мысль. - Кто это?" А
худощавый человек протянул уже руку и весело произнес:
- Ну, здравствуй, Павел!
И тут Кольцова озарило: да это же Петр Тимофеевич! Петр Тимофеевич
Фролов! Павел радостно шагнул ему навстречу...
И опять память вернула Кольцова в былые, далекие, тревожные, дни,
когда, расстреляв мятежный "Очаков", царские власти напустили на Севас-
тополь своих ищеек. Те денно и нощно рыскали по усмиренному