ее
давно иссушили северо-восточные ветры, которые в этой местности звали
бора, и выжгло беспощадное степное солнце.
Степь упиралась прямо с разгона в горы, которые высились в голубом и
зыбком мареве. Там, куда под всеми парами мчался поезд, они напоминали
деревню, давно покинутую людьми, крепость с полуразрушенными дозорными
башнями и острыми зубцами обветшалых, но еще крепких бойниц.
...Горы подступали все ближе. И вот уже, замедлив ход и натужно пых-
тя, поезд стал втягиваться в узкие коридоры среди скалистых гребней, по-
росших одинокими, скрюченными деревьями и кустарниками. Ветер усилился,
холодный и кинжальный, он бил в лицо часовым, стоящим на платформах, и
те зябко кутались в воротники своих черных шинелей.
Кольцов находился все в том же неотступно-напряженном состоянии, сле-
дя за каждым движением людей в аппаратной, когда наконец телеграфист
протянул ему ленту.
- Ваше благородие, литерный проследовал станцию Гайдук!
Кольцов, читая, протянул ленту между пальцами.
- Следующая Тоннельная?
- Так точно, ваше благородие. Она самая, Тоннельная, потом Верхне-Ба-
канская, потом...
- У вас карты какие-нибудь есть?
- Так точно. Какая нужна? - в почтительном усердии вытянулся перед
адъютантом его превосходительства невысокого роста телеграфист, и вос-
торженные его глаза так и ели золото кольцовских погон.
"Наверное, из гимназистов? Мечтает стать офицером", - мельком подумал
о нем Кольцов и небрежно бросил:
- Северо-Кавказская и Донецкая дороги!
Телеграфист тотчас отошел к шкафу и, порывшись в нем, выложил перед
Кольцовым две карты.
- Вот, пожалуйте! - поспешил доложить он. - Это - Северо-Кавказская.
Вот она - Тоннельная!
Кольцов склонился к карте и, уставившись в нее долгим взглядом, сидел
молча и неподвижно, перебирая в уме события последних часов.
Гайдук... Тоннельная... Верхне-Баканская... Через черные точки на
карте протянулась короткая и извилистая красная ветка.
- Тут, ваше благородие, такая дорога, не приведи господи. Горы...
Подъемы... Спуски...
- Взгляните, ничего не передали? - вернул телеграфиста к делу
Кольцов.
- Минутку! - Телеграфист шагнул к аппарату и вскоре вернулся с пучком
ленты: - Все в порядке, ваше благородие! Проследовали Тоннельную!
После этого, поняв, что ему нечего делать у телеграфистов, что на
судьбу поезда отсюда он никак не может повлиять, что в приемной у него,
наверное, скопилось много дел, Кольцов покинул аппаратную. Медленно рас-
хаживая по приемной, он мысленно представлял, что будет, если произойдет
крушение... Падающие под откос паровозы, вагоны, платформы, танки...
Пламя... Зловещий скрежет металла... Дым... Крики... Дорого бы он, ох
как дорого бы заплатил, чтобы увидеть все это наяву...
Настенные часы показывали уже без четверти двенадцать. Что дав-
ным-давно должно было случиться. Нет, это уже случилось, иной мысли
Кольцов не допускал.