рванул наган.
Светловолосый бандит кинулся всем корпусом вперед и, почти не целясь,
привычно, навскидку выстрелил - командир выронил наган и, недоуменно
прижимая руки к животу, рухнул на пол.
Остальные шарахнулись обратно на свои места.
- Молодец, Мирон! - похвалил светловолосого тот, что был в смушковой
шапке. Поигрывая плетками, они пошли по вагону.
- У кого еще пистоли есть?
Пассажиры подавленно молчали, отводя глаза в сторону: не дай бог
что-то во взгляде не понравится!
Светловолосый встал перед командирами Красной Армии. У него не было
передних зубов, и он нещадно шепелявил:
- Кто такие будете?
Командир с калмыцким лицом посмотрел на убитого товарища, зло отве-
тил:
- Не видишь, что ли? Командиры Красной Армии!.. А дальше что?
- Ты гляди, еще шебуршатся! - удивленно покачал головой бандит в
смушковой шапке. - А ну, выходь на свет божий! Там поглядим, что с вами
делать дальше!..
Командир с калмыцким лицом взглянул на еще одного своего, совсем юно-
го, товарища, и тот встал рядом с ним. Они молча вышли из вагона.
- Мирон! Как думаешь, в расход их или же батьке показать? - обернув-
шись к напарнику, спросил - ангеловец в смушковой шапке. Его так и рас-
пирало от сознания, что в руках столько людских жизней.
- Всех военных батько велел сперва ему показывать! - неохотно сказал
Мирон и уставился на поручика Дудицкого: - А ты почему не выходишь?
Вконец растерявшийся поручик сбивчиво заговорил:
- Видите ли, мы... мы с этими людьми ничего общего не имеем и к Крас-
ной Армии тоже... мы...
- Короче! - потребовал Мирон и недобрыми глазами посмотрел прямо в
переносье поручику, словно прикидывая, куда выстрелить.
Тогда Волин отстранил Дудицкого и сухим, официальным голосом сказал:
- Я так понимаю, что вы наши союзники в борьбе с красными?
- Чего? - не понял Мирон.
- Мы - офицеры. Офицеры белой армии, - пояснил Волин. - Я - ротмистр,
он - поручик, еще с нами...
- Беляки, значит? - криво ухмыльнулся Мирон. - К Деникину чесали?..
Ступайте туда же, до компании с красными!
- Нас что... расстреляют? - испуганно спросил Дудицкий.
- Може, расстреляют, а може, нет. Как батько решит! - ощерился Мирон,
наслаждаясь замешательством господ белогвардейцев.
- Какой еще батька? - не понял Волин.
Мирон с головы до ног смерил его удивленно-насмешливым взглядом, пре-
небрежительно сказал:
- На сто верст вокруг тут только один батько, Батько Ангел. Если он
пожелает, может, перед смертью будете иметь счастье побеседовать с
ним...
Затем ангеловцы согнали всех военных в одну группу. Кольцова среди
них не было.
Мирон угрюмо и деловито оглядел красных командиров и офицеров, словно
отыскивая, к чему придраться, задержал взгляд на начищенных до блеска
сапогах ротмистра Волина, отставив ногу вперед, спросил:
- Какой размер?
- Что? - Волин поднял на него глаза, в которых были одновременно и
презрение,