машинка. Над нею склонился огромный верзила, выполняющий
обязанности пишбарышнн. По другую сторону пулемета сидел сам батька Ан-
гел, в сером "зипуне - кряжистый мужик с темным угрюмым лицом и неухо-
женной старообрядческой бородой.
Ровным сумрачным голосом батька Ангел диктовал очередной приказ:
- А еще объявляю по армии, что Мишка Красавчик и Колька Филин, кото-
рые вчерась на хуторе Чумацком изъяли из сундука тамошнего селянина
двадцать золотых царской чеканки и утаили их от нашей денежной казны,
будут мной самолично биты плетью по двадцать раз каждый. По разу За каж-
дый золотой. Все. Точка. Стучи подпись. Командующий свободной анар-
хо-пролетарской армией мира и так далее...
Огромный детина печатал приказ на "Ундервуде" с такой легкостью и
быстротой, что самая первоклассная машинистка лопнула бы от зависти. При
этом он еще успевал грызть семечки, кучей насыпанные рядом с машинкой.
- Написал?.. Так... Пиши еще один приказ... Не, не приказ, а письмо.
Пиши. Разлюбезный нашему сердцу брат и соратник Нестор Иванович! Пишу
вам письмо из самой гущи боев за нашу анархо-пролетарскую государствен-
ность...
В это время возле тачанки возник на запаленном коне парень в залом-
ленной набок смушковой шапке.
- Батько, потяг подходит! - ликующе объявил он, и глаза у него бешено
заплясали под смушком.
- Ну, ладно. Опосля боя допишем, - сказал Ангел "машинистке" и, встав
на тачанке во весь рост, протяжно скомандовал: - Готовсь к бою!..
Бандиты забегали, засуетились. Дождались! Наконец добыча! Те, что по-
бойчей да порасторопней, повскакали на коней и, вытаптывая последние
хлеба, гикая и азартно выкрикивая матерную брань, помчались навстречу
приближающемуся поезду.
...Тревожно загудел паровоз, резко, толчками стал останавливаться. И
тотчас с двух сторон дробно застучали лошадиные копыта. Сухие щелчки
выстрелов смешались с конским ржанием, выкриками и разбойничьим посвис-
том.
Пассажиры повскакивали с мест, кинулись к окнам и увидели мчащихся к
вагонам пестро одетых всадников. Следом тряслись несколько бричек. А уж
за ними, изо всех сил волоча по пыли винтовки, бежали пешие.
Несколько пуль щелкнуло по крыше вагона. Со звоном разбилось стекло.
Пассажиры отхлынули от окон.
Первым к площадке вагона подскакал широкоплечий парень с развевающи-
мися соломенными волосами. У него было круглое благообразное лицо, прав-
да побитое оспой, - в другое время и в иной ситуации он бы скорее сошел
за добросовестного пахаря и примерного прихожанина, нежели за грабителя.
Лихо, прямо с седла он прыгнул на вагонную площадку. Следом, цепляясь
друг за друга оружием, в вагон ввалилось еще несколько человек.
В коридор навстречу бандитам выскочили командиры Красной Армии, за
ними - всполошенные гиканьем и выстрелами Волин и Дудицкий. Но от двери
в конце коридора неистово крикнули:
- Наза-ад! Не выходить!
Один из командиров поспешно отстегнул кобуру,