что многие звенья вставали перед
глазами...
Наконец он испуганно осекся, просительно глядя в глаза Фролова.
- Все? Ничего не утаил? - сурово спросил чекист.
- Ей-богу, как на духу!
- Ну что ж, теперь приговор приведем в исполнение, - сказал Фролов и
поднял наган на уровень Миронова лба.
- Нет! - в ужасе закричал Осадчий. "Да как же так? - успел еще поду-
мать он. - Как же вдруг не станет меня? Эти чекисты будут жить, а я нет?
Где тут справедливость? В крупном везло, удача вывозила. А в простую ло-
вушку влопался. Нет, я жить хочу: есть, пить, видеть солнце... Господи
спаси, я другим стану! Другим!.."
Письмо, взятое у Мирона, на первый взгляд никакого интереса не предс-
тавляло. Некий весьма хозяйственный человек сообщал, что он жив и здо-
ров, и интересовался у своего давнего знакомого (так явствовало из тона
письма?) Михаила Васильевича Пискарева ценами на картофель и крупу и в
конце передавал обычные приветы близкой и дальней родне. Дело обычное,
житейское! Сколько таких пустячных писем бродило по дорогам страны, за-
вязанных в котомки, зашитых для верности в подкладку, писем с оказией,
без надежды на ответ!.. Но это письмо отправлял начальник контрразведки
Щукин, отправлял с предосторожностями через связника, одно это свиде-
тельствовало о том, что у данного письма есть другой, тайный смысл, что
это явная шифровка.
Понимая, что дело это опасное и трудное, боясь упустить попавшую к
ним в руки важную нить, Фролов решил сам по белогвардейской эстафете
добраться до Новозыбкова.
Можно было переправиться на ту сторону по своей, чекистской цепочке,
налаженной и проверенной. Но Фролов хотел получить в руки сразу всю бе-
логвардейскую эстафету и установить над людьми Щукина тщательный че-
кистский контроль. Такое выдавалось не часто и оправдывало риск.
С поезда Фролов сошел у небольшого станционного домика, над которым
виднелась попорченная пулями фанерная вывеска: "Разъезд 217-й версты".
К разъезду жались ветхие, с покосившимися крышами, домики. За плетня-
ми клонились к земле пожелтевшие тяжеленные круги подсолнечника.
Фролов уверенно зашагал к дому, во дворе которого была прибита к шес-
ту - дивная для военного времени - зеленая скворечница.
Во дворе яростно, гремя увесистой цепью, залаяла собака, торопливо
открылась калитка. Перед Фроловым встал молодой, крепко сбитый парень с
хитрыми, увертливыми глазами. Фролов сразу узнал его по рассказу Мирона.
Семен в свою очередь тоже бесцеремонно рассматривал Фролова и молча
ждал, что тот скажет.
- Неприветливо встречаешь гостей, Семен, - с легкой и ничего не зна-
чащей обидой укорив парня Фролов.
- Тю! Ты откуда меня знаешь? - удивился Семен.
- Николай Григорьевич кланяться тебе велел, - сказал Фролов первую
половину пароля. Настороженности, застывшей на лице Семена, заметно поу-
бавилось.
- Что пользы с его поклонов. Часы я ему передал, а он никак их не от-
ремонтирует...