сенсаций? Правда ли им нужна или только прав-
доподобие? А может, им не нужна ни правда, ни ложь - они еще до приезда
сюда знали, о чем будут писать?.. И все же Лацис продолжал выкладывать
им, подавшись вперед:
- А известно ли вам, господа, что до недавнего времени мы великодушно
и зачастую излишне мягко относились к врагам, применяя в отношении них
такие меры, как выдворение из страны, ссылка в трудовые лагеря, а неко-
торых просто отпускали под честное слово. Вот как, например, генерала
Краснова, руководителя первого мятежа против революции. Он же, дав слово
чести не воевать против Советов, удрал на Дон и стал во главе тамошней
белогвардейщины. И не он один изменил своему слову. Достопочтенные гене-
ралы Загряжский и Политковский, очутившись на свободе, приняли участие в
заговоре Локкарта и других иностранных дипломатов.
- Это известно, господин Лацис, - воспользовался паузой Колен, - наши
газеты много писали об этом... - он поискал слова, - об этом инциденте.
Но, судя по сообщениям газет, ваше правительство допустило незаконные
действия по отношению к иностранным дипломатам... - Колен замялся. -
Много писали и о произволе Чека...
- А что еще оставалось делать буржуазным газетам, господин Колен? Че-
ка вскрыла заговор английских, французских и американских дипломатов,
которые, прикрываясь правом неприкосновенности, поставили перед собой
задачу уничтожить руководителей Советского правительства, того прави-
тельства, которое их так гостеприимно приняло. И как бы ни извращали
факты буржуазные газеты, Чрезвычайная комиссия доказала преступные наме-
рения начальника английской миссии Брюса Локкарта, лейтенанта английской
службы Сиднея Рейли, кстати, агента Интеллидженс сервис, французского
генерального консула Гренара и американскою гражданина Каламатиано. За-
говорщики пытались организовать государственный переворот. Намерения
серьезнейшие, не правда ли? И оставить их без последствий мы, чекисты,
естественно, не могли. Надеюсь, вы согласитесь со мной? - В голосе Лаци-
са прозвучали иронические нотки.
Жапризо, торопливо записывая за Лацисом, одобрительно подумал: "Ого!
Председатель Чека ловко нас припер к стенке. Но важно не отвечать. Иначе
- дискуссия. А в споре большевики сильны... Нет, лучше отмолчаться".
Колен же смотрел несколько рассеянно, он тоже не ожидал такого харак-
тера беседы, таких несокрушимых доводов.
Словно давая журналистам время для раздумий, Лацис поднялся с места,
неторопливо подошел к окну. С улицы доносились звуки проезжающих проле-
ток, редкое цоканье копыт, мерный шаг патрульных красноармейцев. Жизнь
шла своим чередом, и Лацис знал, что ее нужно направлять железной и неп-
реклонной рукой. Он почему-то сейчас вспомнил Кольцова. Была в этом че-
ловеке какая-то прочная основательность, заставлявшая с первого взгляда
поверить в него и в успех задуманного. И еще - артистичность, без кото-
рой не бывает разведчика, способность