чопорные гостиничные апартаменты, ее собственными усилиями или ее горничной, были преображены в нечто почти безупречное. Я был изумлен превосходным вкусом, с которым обставлены комнаты, и эта обстановка была явно не гостиничная. Определенно, женщина вкладывает всю себя, когда она в силах изменить или создать свою собственную среду.
Гарри был очарован, и я едва ли могу винить его.
Но, бедный юноша, он так откровенно выдавал себя!
Хотя я предполагаю, что Ле Мир было не привыкать к мгновенным победам.
В тот день, по крайней мере, у нее были причины этого ожидать. Она радовала глаз, а что может быть более высокой оценкой женской красоты, в полном смысле этого слова?
Сияющая, восхитительная, неотразимая. Я должен был признать, что мое первое впечатление оказалось слишком слабым.
Мы провели в беседе около часа. Гарри особенно нечего было говорить, он сидел, пожирая Ле Мир глазами, и с трудом сохранял самообладание, когда она обращалась к нему с вопросом или просила подтвердить ее суждения. Никогда, я полагаю, не было у женщины более ясного и приятного свидетельства своей власти, потому как Гарри был отнюдь не дурак, готовый позабыть все на свете ради первого же милого личика, встретившегося на его пути.
Она просто ошеломила его, и я повторяю, что для меня в этом не было ничего удивительного, поскольку и мое сердце билось неровно. Она предложила нам отобедать с ней.
Я сослался на встречу в клубе и подавал Гарри знаки, чтобы он поступил так же. Но он был совершенно потерян и не обращал на меня никакого внимания. Он с благодарностью принял приглашение, с откровенным восторгом, и я оставил их вдвоем.
Он пришел домой вечером, около десяти часов. Я был в библиотеке и, услышав, что он вошел в прихожую, позвал его.
Что за лицо у него было! Его губы нервно дрожали, глаза горели, словно у сумасшедшего. Я в изумлении привстал с кресла.
- У меня нет времени, - возразил он в ответ на мое предложение скоротать часок-другой за бутылкой вина. - Мне нужно написать пару писем и… и немного поспать.
- Ты только что от Ле Мир?
- Да.
Я посмотрел на часы:
- И о чем же вы говорили?
- О, обо всем и ни о чем. Я говорю, она очаровательна.
Он был забавен в своей попытке изобразить безразличие.
- Ты так считаешь?
- Конечно.
- Она, кажется, увлеклась тобой.
Гарри заметно покраснел.
- Едва ли, - сказал он, но в словах его была различима надежда.
- Она вряд ли подходит тебе, Гарри. Ты знаешь это.
Ты ведь не собираешься ничего такого предпринимать?
- Такого… Не знаю, что ты имеешь в виду.
- Да, собираешься… Тебе прекрасно известно, что я имею в виду. Сказать откровенно, Ле Мир - опасная женщина. Во всем мире нет подобной ей, и, Гарри, мой мальчик, сохраняй спокойствие и действуй осмотрительно.
Он стоял некоторое время, глядя на меня молча и почти сердито, затем открыл рот, словно хотел заговорить, но в конце концов развернулся и, не говоря ни слова, направился к двери. Там он снова нерешительно остановился и, немного помявшись, промолвил:
- Утром я уезжаю