сказала, что Дезире выдержит последний момент. И, восхищаясь ее мужеством, я забыл, что мне предстояло.
Было облегчением принять худшее и обсудить все спокойно. Нет хуже мучения, чем ожидание, и наше подходило к концу. С сердца упал камень, и мы тихо и чистосердечно жалели друг друга на пороге смерти.
Наша смерть была нашим выбором, мы выбирали момент.
Все действия кажутся бесполезными, когда умирает надежда. Но есть вещи, которые надо сделать. И мы с Гарри должны были действовать. Мы затушили все урны, кроме одной, чтобы сберечь масло.
Воды, как мы обнаружили, у нас хватало на несколько дней, но приходилось экономить: мы собирались бороться за жизнь до последнего. Ответственность была на нас, и мы могли торопить то, что неизбежно.
Проходили часы.
Мы говорили очень мало; иногда Гарри с Дезире о чем-то тихо беседовали, я их не мог слышать. Я был занят своими мыслями. И я бы не сказал, что они были неприятными; смотря в лицо смерти, человек может сохранить свою философию, то, что является единственным его достоянием.
Мы ели и пили, но не давали ни еды, ни воды нашему узнику. Не потому, что я хотел их заставить начать переговоры, но это было возможно, и стоило попробовать. Я знал их очень хорошо, чтобы не переоценивать свои шансы.
К моему удивлению, в Дезире не было легкомыслия или вульгарной демонстрации бесстрашия, основанной на незнании. Она проявляла нежность, особенно по отношению к Гарри, что говорило о глубине ее чувств и вызывало во мне глубокое уважение к ней. Мир не знал Дезире - он просто был очарован ею, она его развлекала.
Прошло много часов в такой могильной апатии. Два или три раза я советовал Дезире лечь отдохнуть и, если возможно, поспать. Она отказывалась, но я настаивал, и Гарри присоединился к моим просьбам. Потом, чтобы доставить нам удовольствие, она согласилась. Мы нашли покрывало и положили на гранитную скамью, чтобы ей было удобно.
Через пять минут она уже спала. Гарри стоял в паре метров от скамьи и смотрел на нее. Я тихо заговорил с ним:
- И ты тоже должен отдохнуть. Один из нас будет сторожить, я начну первым и, когда стану засыпать, разбужу тебя. Возможно, это и не нужно, но я не хочу оказаться в положении нашего друга.
Он хотел дежурить первым, но я настоял, и он разложил наши пончо на земле и вскоре тоже сладко спал.
Я смотрел на них с улыбкой и подумал, что даже Сократ не мог бы найти худшей судьбы.
Было возможным, что индейцы поднимут камень тихо, и я не отводил от него глаз. Это было очень утомительно. Кроме того, пару раз я поймал себя на том, что мои мысли были так далеко, что я бы не заметил, как они подняли камень.
Приспособив пиджак как подушку, я уселся на земле, прислонившись к камню, и стал медитировать.
Так я сидел три часа или больше и стал уже подумывать о том, чтобы разбудить Гарри сменить меня, когда я почувствовал, что за спиной у меня что-то двигается. Я быстро обернулся и увидел, как камень поднимался.
Он медленно поднялся короткими рывками, каждый не больше тридцати миллиметров. Через
[Назад][1][2][3][4][5][6][7][8][9][10][11][12][13][14][15][16][17][18][19][20][21][22][23][24][25][26][27][28][29][30][31][32][33][34][35][36][37][38][39][40][41][42][43][44][45][46][47][48][49][50][51][52][53][54][55][56][57][58][59][60][61][62][63][64][65][66][67][68][69][70][71][72][73][74][75][76][77][78][79][80][81][82][83][84][85][86][87][88][89][90][91][92][93][94][95][96][97][98][99][100][101][102][103][104][105][106][107][108][109][110][111][112][113][114][115][116][117][118][119][120][121][122][123][124][125][126][127][128][129][130][131][132][133][134][135][136][137][138][139][140][141][Вперед]
психология детей
