если не попытаемся. Пойдем! И может быть, мы найдем Дезире.
Я и решил сказать ему. Было ясно, что эта мысль не приходила ему в голову. И было лучше, чтобы он все понял. Я сжал его руку и сказал:
- Ничего не выйдет, Гарри. Мы умрем от голода.
- Умрем от голода? - воскликнул он. Потом он просто добавил патетическим тоном: - Я об этом не подумал.
Потом мы долго молча лежали в этой ужасной темноте. Мысли и воспоминания приходили и уходили очень быстро; возникали давно забытые картины, бесконечная смешанная панорама. Говорят, что умирающий человек просматривает свое прошлое за несколько секунд. У меня это заняло больше времени, но просмотр был очень подробным.
Я закрыл глаза, чтобы отдохнуть от темноты. Я сходил с ума; в своей истерике я понял слепых и пожалел их. Я сжал зубы, чтобы удержаться от проклятий. Я больше выносить этого не мог и повернулся к Гарри:
- Давай, Гарри, надо идти.
- Куда? - безнадежно спросил он.
- Куда угодно, подальше от этой жуткой воды. Мы должны высушить одежду. Бессмысленно умирать как крысы. Если бы у меня была хоть одна спичка!
Мы встали на карачки и поползли по скользкому скату. Вскоре мы были на земле и встали. Потом меня поразила одна мысль, и я повернулся к Гарри:
- Ты пил эту воду?
Он ответил:
- Нет.
- Давай попробуем. Может, это в последний раз.
Давай.
Мы поползли обратно к краю озера, и, опершись, я держал Гарри за руку, а он наклонился к воде. Он не мог дотянуться ртом, не отпуская моей руки, я снял пончо, и он держался за него.
- Какая она на вкус? - спросил я.
- Отличная! - был ответ. - Она, должно быть, прозрачная, как слеза. Боже, я не думал, что так хочу пить.
Я понимал, что вода могла быть отравлена чем-нибудь, но все равно пришла надежда. Появился выбор, как умереть.
Но когда я подтянул Гарри обратно и спустился сам, я обнаружил, что опасности никакой не было, в воде был всего-навсего привкус щелочи.
Потом мы снова взобрались на выступ и добрались до земли, встали.
Поверхность была абсолютно ровной, и, рука в руке, мы быстро пошли, подальше от озера. Но через тридцать метров ударились о скалу и решили идти осторожнее.
Темнота оставалась непроглядной. Мы повернули направо и шли по стене, которая была гладкой, как стекло, и очень высокой. Она казалась вогнуто-выпуклой.
Так мы прошли метров сто и оказались у прохода.
В метре стена началась опять.
- Это туннель, - сказал Гарри.
Я кивнул, забыв, что он меня не видит.
- Пойдем по нему?
- Сделаем все возможное, - ответил он, и мы вошли в проход.
Проход был очень узким - таким узким, что мы еле продвигались вперед, остерегаясь удариться о стены. Земля была вся в мелких кусочках скалы, и неосторожный шаг мог привести к немедленному падению и синякам. Идти было очень трудно, мы быстро устали.
Мы не отдохнули после долгой борьбы с потоком и уже стали чувствовать голод. Гарри первым начал бормотать что-то, но я одернул его. Потом он споткнулся и упал, оставшись неподвижно лежать.
- Ты ушибся? - с тревогой спросил я, наклоняясь над ним.
-