они отвратительными или красивыми, полезными или нет, настоящими или подделками; если вещь ей нравилась, она покупала ее.
В Гуаякиле мы впервые столкнулись. Это был наш второй вечер там. Мы обедали на палубе с пятью южноамериканскими генералами и адмиралами.
К концу обеда Ле Мир вдруг притихла и погрузилась в размышления; потом неожиданно она повернулась к генералу сбоку от себя и сказала:
- Где Гуаякиль?
Он в изумлении уставился на нее.
- Город там, сеньора, - наконец сказал он, указывая на берег, где блестели огни.
- Я знаю, знаю, - нетерпеливо сказала Ле Мир, - но где он? В какой стране?
Бедный генерал, слишком удивленный, чтобы обижаться, пробормотал имя своей родины, а мы с Гарри еле удержались, чтоб не расхохотаться.
- Ах, - сказала Дезире, как бы сделав важное открытие, - я так и думала. Эквадор. Месье, Кито находится в Эквадоре.
Генерал или адмирал низко поклонился ей, в знак почтения перед ее знанием географии.
- Да, я часто слышала о Кито, месье. Это очень интересное место. Я отправлюсь в Кито.
Сразу последовала путаница. Каждый из гостей настаивал на том, что он будет сопровождать нас на остров, и все бы закончилось кровавой стычкой на палубе, если бы я не сказал твердым голосом:
- Но, господа, мы не едем в Кито.
Ле Мир посмотрела на меня таким взглядом! Потом она сказала как бы окончательно:
- Я еду в Кито.
Я покачал головой, улыбаясь ей; она вышла из себя.
- Мистер Ламар, - взорвалась она, - я вам говорю, я еду в Кито! Несмотря на вашу улыбочку! Да! Вы меня слышите? Я еду!
Ни слова не говоря, я вынул монету. Я хорошо знал Ле Мир. Секунду она сомневалась, явно пытаясь сдержаться, потом неотразимая улыбка показалась на ее губах, и она захлопала в ладоши.
- Прекрасно, - закричала она, - вперед, месье!
Орел!
Была решка, и мы не отправились в Кито, к большому сожалению наших гостей. Ле Мир об этом забыла уже через десять минут.
Через пять дней мы бросили якорь в Кальяо.
Этот старый исторический порт сразу же привел Ле Мир в восторг. Я что-то рассказал ей о его истории: о его обстреле освободителями из Чили, испанском эскадроне и пиратах из Европы, не говоря уже о землетрясениях и приливах. Мы стали на мертвый якорь у каменного пирса у маяка; старые часы показывали шесть утра.
Но как только Ле Мир узнала, что Лима недалеко, она потеряла всякий интерес к Кальяо. Мы сели на дневной поезд и были в столице к обеду.
И как раз там, в живописной Лиме, Ле Мир достигла пика своей карьеры. В первый же вечер мы отправились на пикник, был прекрасный день, никто из жителей не сидел дома.
Вскоре глаза всей толпы уставились на Ле Мир. Потом я встретил своего друга, который несколькими годами раньше был профессором климатологии в университете Сан-Маркоса. Он с важным видом представил нас нескольким группам модно одетых людей, а затем и самому президенту. Той ночью мы спали в роскошном и очаровательном особняке в Мирафлорес.
Ле Мир взяла столицу штурмом. Ее тип красоты был как раз для них, так как бледность считается красивой среди