Яйца, - сказал он как бы окончательно.
- Ах! - сказала Ле Мир. - Я хочу яйца… так… о бернуар, пожалуйста.
Мужчина посмотрел на нее и произнес одно-единственное слово:
- Жареные.
- Жареные? - с сомнением сказала она.
- Только жареные, - был непререкаемый ответ.
- Сколько?
Ле Мир повернулась ко мне, и я объяснил. Потом она снова повернулась к угрюмому хозяину с улыбкой, которая заставила его пожалеть о своей резкости.
- Что ж, тогда… жареные! - сказала она, раскатывая «р». - Принесите мне пять, пожалуйста.
Оказалось, не я один был голоден. Мы не торопясь поели и покурили и отправились в обратный путь около восьми часов.
Было часов пять, когда мы добрались до «Антлерз».
Все прошло без происшествий, но Ле Мир была совершенно вымотана, а Гарри выглядел как помятый. Это самое худшее в горных походах: подъем к вершине не окупает спуск. Мы наконец могли вздохнуть с облегчением.
Я сказал что-то вроде того, что присоединюсь к ним за обедом, и пошел к себе.
За обедом у Гарри было приподнятое настроение, он на все радостно реагировал - и на скучное, и на умное; Ле Мир была очень оживленной.
Она производила впечатление; она нисколько не обращала внимания на восхищенные взгляды Гарри.
Так оно чаще всего и случается: мужчина всегда чем-то обязан женщине, которая влечет его.
Я собирался поговорить с Гарри после обеда, но все мы были слишком усталыми, и, прослушав два или три номера, в то время как Ле Мир избавлялась от назойливости потенциальных партнеров, пожелал им спокойной ночи и отправился спать.
Уже поздним утром парочка нашла меня в саду и мы пошли завтракать, столовая была почти пустой.
Этим утром нам не так все понравилось; еда была, как и прежде, честно говоря, превосходной, но у нас не было прежнего аппетита.
Мы также не много говорили; я был молчалив, поскольку мне предстояло договариваться с Гарри, что я считал достаточно трудным. Но мне надо было знать некоторые вещи.
- Не хочешь прокатиться по долине? - спросил Гарри. - У них тут прекрасные лошади; я катался пару дней назад.
- Надеюсь, они не похожи на моего осла, - с чувством сказал я.
- Ух! - вздрогнув, произнесла Ле Мир. - Никогда это не забуду. Кроме того, - добавила она, поворачиваясь к Гарри, - сегодня я вам мешаю. Ты разве не знаешь, что твой брат хочет с тобой поговорить? Он хочет поругать тебя; ты очень плохо себя ведешь.
И она наполовину вызывающе, наполовину безразлично посмотрела на меня, взгляд ее говорил: «Если мы сцепимся, я выиграю, но мне по большому счету все равно».
После завтрака она пошла в свою комнату приводить в порядок голову, как она сказала, я отвел Гарри в уголок во дворе отеля. Мы молча гуляли: Гарри, видимо, интересовало, что я хотел ему сказать, а я собирался с мыслями.
- Думаю, - резко начал он, - ты собираешься мне сказать, что я вел себя как дурак. Начинай, чем скорее - тем лучше.
- Ничего подобного, - сказал я, обрадовавшись, что он начал разговор.
Гарри остановился и потребовал, чтобы я продолжал.
- Конечно, - сказал я, - Ле Мир вызывает